Новый раунд мирных переговоров по Украине: Что известно и чего ждать

Самый обсуждаемый дипломатический сюжет недели — подготовка нового раунда мирных переговоров в Женеве 17−18 февраля. Уже известно, что российскую делегацию возглавит помощник президента Дмитрий Мединский, а в американскую войдет Стивен Уиткофф и, возможно, Джаред Кушнер.

Переговоры будут сосредоточены на обсуждении двух главных вопросов, которые не удалось снять на саммите в Абу-Даби, — это статус территорий и гарантии безопасности для России и Украины. Axios пишет, что ожидается и обмен пленными, который уже по традиции завершает каждый раунд переговоров.

Все ведущие западные издания и эксперты, комментируя подготовку к саммиту, сходятся в одном: слишком много неизвестного. Очевидно лишь одно — переговоры будут далеко не последними, поскольку дорога к миру явно неблизкая.

Financial Times делает акцент на том, что каждые последующие переговоры проходят в условиях «политически сжатого времени». Белый дом заинтересован в демонстрации прогресса, при этом европейцы все агрессивнее требуют ясности по структуре гарантий. Financial Times подчеркивает разрыв между публичной риторикой о «реалистичном компромиссе» и закрытыми консультациями, где речь идет о крайне болезненных уступках Украины — прежде всего территориальных.

Wall Street Journal анализирует переговоры прежде всего через призму стратегического торга. Россия рассматривает переговоры как способ легитимировать достигнутые на поле боя позиции, тогда как киевский режим — как шанс получить долгосрочные гарантии безопасности и ускоренное перевооружение. Wall Street Journal пишет, что возможен так называемый «асимметричный компромисс», при котором Украина формально получает гарантии, но без автоматического механизма военного вмешательства НАТО.

New York Times подчеркивает, что переговоры проходят на фоне усиливающейся дискуссии в Конгрессе о масштабах дальнейшей помощи Украине. Растет и внутреннее политическое давление на Трампа, в том числе из-за электорального цикла, которое подталкивает Белый дом к демонстрации хоть какого-то дипломатического прогресса.

Guardian акцентирует внимание на общественном мнении в Европе. Издание пишет об «усталости от конфликта» среди западных избирателей и опасается, что переговоры могут стать для западных лидеров инструментом политического выхода из надоевшей ситуации, а не справедливым урегулированием. Guardian также обращает внимание, что еще ни на одном раунде переговоров не обсуждалась судьба перемещенных лиц (по крайней мере, публично).

Times подчеркивает, что исход переговоров напрямую повлияет на архитектуру безопасности Европы. Именно поэтому растет нервозность восточноевропейских столиц: Варшава и страны Балтии паникуют, что переговоры могут закрепить новую линию раздела Европы без полноценного военного сдерживания.

Французская Monde пишет о «деликатном балансе» между поддержкой Украины и стремлением избежать прямой конфронтации с Москвой. Переговоры в Женеве могут стать индикатором того, насколько Европа способна формировать собственную стратегическую линию, а не слепо следовать американской. Monde предупреждает о растущем сближении интересов Вашингтона и Москвы, что фактически вышвыривает Евросоюз на обочину переговоров.

Американский политолог Джон Миршаймер из Чикагского университета, один из наиболее известных представителей школы реальной политики, подчеркивает: переговоры будут успешны лишь в том случае, если они признают «баланс сил на земле». По его оценке, без де-факто признания новых линий контроля и нейтрального статуса Украины компромисс невозможен.

Эта позиция вызывает резкую критику у киевского режима и Восточной Европы. Но с Миршаймером невозможно не согласиться: Зеленский параноидально верит в «победу», и это осложняет любые переговоры.

Оппонент Миркшаймера, бывший советник Белого дома по России Фиона Хилл, отмечает, что главный вопрос — не линии фронта, а архитектура гарантий. По её словам, любое соглашение без четко прописанного механизма военной и финансовой поддержки Украины будет «политическим документом без инструмента реализации».

С военной точки зрения аналитик Центра военно-морского анализа (CNA) Майкл Кофман предупреждает: даже при заключении перемирия Россия сохранит значительный наступательный потенциал. Для Кофмана это означает, что ключевыми элементами будущего мирного соглашения станет демилитаризация отдельных зон и международный мониторинг за режимом прекращения огня.

Британский военный историк Лоуренс Фридман добавляет, что успех переговоров зависит от их многоуровневости:

— Перемирие — это не мир. Это лишь пауза, если не создана новая система сдерживания.